Иван Годинович

Спонсор странички : Памятники из гранита на могилу. Заказать памятник на могилу в белгороде Камень памяти.

 

Содержание:

Пропп В. Я. Русский героический эпос

Энциклопедия Брокгауза и Ефрона


Пропп В. Я. Русский героический эпос

 

 ИВАН ГОДИНОВИЧ


   Былина об Иване Годиновиче во многом напоминает былину о Потыке. Сравнение этих двух былин чрезвычайно поучительно: оно показывает, в каком направлении развивается русский эпос. Основное содержание былины об Иване Годиновиче — неудачная женитьба героя. Частично действующие в ней лица названы теми же именами, как и в былине о Потыке. Невеста часто именуется Авдотьей Лиходеевной, соперник Ивана Годиновича иногда носит имя Вахрамея и т. д. Как мы увидим, совпадают и некоторые ситуации. Можно в отдельных записях как той, так и другой былины обнаружить воздействие одной былины на другую. Это не «заимствование», не «механический перенос», а внутреннее родство. Обе былины основаны на одной и той же идее и выражают их сходным образом.
Но вместе с тем есть ряд отличий, которые заставляют нас считать былину об Иване Годиновиче более поздней. В былине об Иване Годиновиче уже нет почти ничего ни мифического, ни волшебного. Невеста Ивана Годиновича уже не чаровница и не колдунья, а всегда только человек. Конфликт трактуется менее трагически, чем в былине о Потыке, а в некоторых случаях трактовка носит юмористический и сатирический характер. Со стороны формы также достигнут успех. Былина об Иване Годиновиче уже не многосоставна, не распадается и не может распадаться на составные части; она совершенно монолитна. В ней — одно действие от начала до конца. Соответственно этому она всегда коротка.
Всем этим объясняется как хорошая сохранность, так и широкое распространение былины. Она была известна во всех основных районах, где вообще записаны былины. Всего опубликовано 48 записей.1
   Ученые мало занимались этой былиной.
   Итог литературы об Иване Годиновиче сводится к тому, что сюжет ее — не русский, а пришедший либо с Востока через Византию и южных славян, либо с Запада. Былина признается поздней, ей приписывается сказочный характер. Художественные качества ее считаются низкими. Она будто бы бледна и неоригинальна.* Ни одно из этих утверждений, как это будет видно из последующего анализа, не соответствует действительности. Былина эта не иноземная, а русская, не поздняя, а весьма ранняя и в некоторых частях весьма архаичная, художественно чрезвычайно яркая. От сказки она резко отличается построением сюжета и идейной направленностью.
   Считая былину об Иване Годиновиче более поздней, чем былину о Потыке, мы этим не хотим сказать, что она возникла позднее. Она более поздняя в том смысле, что в дошедшей до нас форме отражает более позднюю ступень в развитии русского эпоса, чем былина о Потыке. Былины о сватовстве создавались веками, и каждая из них содержит как более поздние, так и более ранние составные части.
   В одном отношении былина об Иване Годиновиче отличается от былины о Садко и о Потыке. Мы видели, что герои русских былин не ищут себе невест, но иногда находят их неожиданно для себя. Иван Годинович же именно ищет себе невесту, отправляется на поиски ее.
   На пиру Владимир выражает недовольство тем, что все присутствующие женаты, кроме Ивана Годиновича:


А ты зачем, Иванушка, не женишься?
(К. Д. 16)


   В этих случаях ответственность за то, что последует, как бы снимается с Ивана Годиновича и переносится на Владимира: Иванушка не сам захотел жениться, его послал Владимир.
   Но инициатива может исходить и от самого героя, и эта форма более древняя и лучше соответствует дальнейшему повествованию. Иван Годинович сидит на пиру кручинный и на расспросы Владимира отвечает:


У нас-то во городе во Киеве
Все молодцы испоженены,
Красные девушки замуж выданы,
А я-то, Иван, неженат хожу,
Кабы мне-ка нажить богосуженую,
Кабы мне-ка нажить супружницу!
(Рыбн. 195)

 


   Казалось бы, что осуществить это желание не так трудно. Иванушка может жениться на любой девушке в Киеве. Это ему иногда и предлагает Владимир, предоставляя полную свободу выбора невесты, от княжеских и боярских дочерей до крестьянских.
   Но если бы Иван поступил так, его женитьба не могла бы стать предметом песни. Он не может выбрать себе невесту в Киеве потому, что в эпосе еще не вполне преодолена традиция выбора невесты вдалеке. Это было закономерно при родовом строе, когда за невестой ездили далеко, но теперь такая форма заключения брака вступает в противоречие с новыми формами быта. Герой, уезжая за невестой в далекие края, совершает необычный поступок. Мало того, он совершает поступок нечестивый. Он берет невесту не в родной Руси, а у неверных, ибо для эпоса все, что не Русь, — это «поганое» и «неверное». Иван Годинович не хочет жены из Киева.


Где охота брать, за меня не дают,
А где то подают, ту и сам не беру.
(К. Д. 16)


  Такой отказ и смысл его особенно ярко выражены у Марфы Семеновны Крюковой:


Не хочу я жениться на святой Руси,
На святой Руси жениться, ни во Киеве,
Ни во Киеве хочу я, во Чернигове,
Ни во матушке я же во славной каменной Москве;
Я хочу жениться же в проклятой Литве,
Как во той ли хочу жениться во Неверии.
(Крюк. 51)


   Короче, у Марфы Крюковой Иван Годинович избрал себе Настасью, дочь короля датского. В других вариантах невеста избирается в «проклятой земле» (Марк. 14), в Индии у купца индийского Дмитрия (Гильф. 256), в Золотой Орде (Гильф. 82), Б проклятой Литве (Марк. 78) и т. д. И даже в тех случаях, когда невеста избрана не так далеко, а именно в Чернигове, оказывается, что она дочь фантастического черниговского короля (Кир. III, 9). От такого брака его старается удержать Владимир:


Не бери-то во Чернигове,
Она ростом мала и умом слаба.


   То же в подобных случаях говорят ему пирующие:


Не жена тебе будет, да змея лютая,
Змея лютая будет, едучая.
(Аст. 43)


Иногда, уже после того, как жена добыта, ворон ему вещает:


Не вези-ко ты Настасьюшки во красный Киев-град,
Не жена тебе будет, змея лютая.
(Крюк. 51)


   Так же как Потык, Иван Годинович не слушает никаких уговоров. Он едет свататься. Иногда он переправляется в искомую страну на летучем коне:


Два девяносто-то мерных верст
Переехал Иванушка в два часа.
(К. Д. 16)


   Мы ожидали бы, что, согласно канону старого эпоса, герой по дороге за женой будет совершать подвиги по очищению земли от всякого рода чудовищ, или что он встретит соперников, вступит с ними в бой, победит их и увезет свою невесту, или что он будет подвергнут испытанию, проявит свое искусство и выдержку и получит невесту из рук ее отца. Ни одно из этих ожиданий не сбывается. Иван Годинович не встречает по дороге ни врагов, ни соперников и благополучно прибывает в Индию, Орду, Литву, Данию, или к королю, или купцу черниговскому.
   Препятствия начинаются только с момента прибытия. Соперник все же есть. Начинает развиваться внешний конфликт, тогда как внутренний дан в характере самого сватовства Ивана Годиновича.
   Оказывается, что избранная Иваном Годиновичем невеста, обычно Авдотья или Настасья Лиходеевна, уже просватана. Она имеет жениха, такого же неверного, как она сама, и с этой стороны вполне для нее подходящего. От ее отца Иван Годинович узнает:


Ноне Настасья просватана,
Душа Дмитревна запоручена
В дальную землю Загорскую,
За царя Афромея Афромеевича.
(К. Д. 16)


   Ее жених именуется также Вахрамеище (Марк. 78). Она просватана «во ту ли во орду во неверную, за того ли за Одолище поганое» (Кир. III, 9), «за заря за Кощерища» (Гильф. 179), «Кощуя Трипетова» (Гильф. 276) и т. д. Этот жених запер свою невесту на семь замков, оставил ей богатые подарки — жемчуг, бисер и другие, а сам уехал в свою землю. Но для русского богатыря не существует препятствий. Он ломает терем, в котором заперта Авдотья, срывает все замки и входит к ней.
   Глазам Ивана, а вместе с тем и глазам слушателя предстает невеста. Иван застает ее за ткацким станком или за вышиванием. На первый взгляд такое занятие свидетельствует о ее женской добродетели: домовитости, трудолюбии. Но это все же не так. Окружение Авдотьи очень напоминает окружение бабы-яги, которую герой сказки часто застает за ткацким станком. Так же как яга, она окружена зверями:


Тут сидит Авдотья, полотенце ткет,
На головке у Авдотьи белы лебеди...
На подножках у Авдотьи черны вороны.
(Кир. III, 9)


   Несмотря на такие колдовские аксессуары, Авдотья все же никогда не изображается как колдунья. Она не обладает никаким колдовским могуществом. Она обладает «хитростью-мудростью». Она «змея-изменщица», предательница, и ее хитрость есть низменная человеческая хитрость, а не колдовское искусство.
   Видя, что Иван Годинович сорвал все замки и взломал все двери, что он богатырь и что ее отец не может оказать ему никакого сопротивления, она с притворной радостью бросается ему на шею и готова за ним следовать. О ее чувствах и желаниях никогда ничего не сообщается. Настасья не оказывает никакого сопротивления не потому, что русский богатырь пришелся ей по душе, а потому, что ей ничего другого не остается. Свою настоящую природу она обнаружит позднее.
   Иван Годинович увозит невесту насильно. Ее отец уже готов признать в нем жениха и теперь хочет помириться с ним и зовет его к столу. Но герой с гордостью отвергает такое запоздалое гостеприимство, сажает Настасью на коня и мчится в Киев.
   Вечером, по дороге, он разбивает шатер и держит со своей невестой опочив. Казалось бы, герой добыл себе жену и может благополучно вернуться в Киев и начать семейную жизнь. Но то, что когда-то, в доисторические времена было идеалом, в русской былине идеала уже не составляет.
   Внешне сюжет так не может развиться, так как слушатель ждет, что соперник, которому она просватана, не даст увезти свою невесту без сопротивления. Внутренне он не может развиться так потому, что русский герой не может жениться на такой невесте, какую избрал себе Иван Годинович.
   То, что слушатель ожидает, действительно происходит. Ивана Годиновича нагоняет Вахрамей, и между ними завязывается бой.
Некогда бой за женщину носил героический характер. В бою с Вахрамеем Иван Годинович проявляет свою необычайную храбрость. Но в русском эпосе такой бой не может быть назван героическим по существу, так как он внутренне не оправдан. Бой этот никогда точнее не описывается. В полное отличие от всего, что мы знаем об эпосе на его ранних ступенях развития, герой в этом бою терпит поражение. Поражение он терпит не потому, что он недостаточно силен или храбр, а потому, что он внутренне неправ.
   Правда, первоначально он своего соперника побеждает и садится на него, чтобы пластать ему груди белые (или, вернее, черные, так как он нечестивый и в некоторых случаях изображается как арап) и вынуть из его груди сердце с печенью. Но все же его ждет поражение. У него под рукой не оказывается кинжала, и он просит Настасью принести кинжал из шатра. Но лежащий под Иваном Годиновичем Вахрамей еще не считает свое дело проигранным. В свою очередь он просит Настасью помочь ему сбросить сидящего на нем Ивана Годиновича.
   Сцена не лишена жестокого юмора, и так она трактуется наиболее талантливыми певцами.
   Этот момент — самый напряженный во всем повествовании. Исход борьбы теперь всецело зависит от Настасьи. Если она подаст нож Ивану Годиновичу, она станет женой русского богатыря и поедет в Киев. Если она поможет своему старому жениху, она станет женой Вахрамея и поедет с ним в его «проклятую Неверию». Лишенная каких бы то ни было человеческих чувств, она хладнокровно взвешивает шансы.
   Эти колебания прекрасно улавливает Вахрамей и начинает ее уговаривать:

За мной будешь жить, дак царицей слыть,
А за Иваном жить — бабой-портомойницей.
(Гильф. 179)


   В трактовке Марфы Семеновны Крюковой борьба за невесту углублена тем, что женихи соблазняют ее не теми выгодами, которые ждут невесту, а той верой, к которой она будет принадлежать. Здесь не только встреча двух соперников, но встреча двух мировоззрений, двух жизненных укладов.


Уж ты ой еси, душечка Настасья, дочь королевична.
Ты одумайся по-настоящему, в свой же ум приди.


   Вахрамей прельщает ее своей языческой верой и пугает ее верой христианской:


У нас вера-та ведь и очень ведь есть легка, —
Не надоть мыть своего тебе лица белого,
Поклоняться ведь спасу-ту богу-ту,
У нас не кстят, не кстят лица, да лица белого.
(Крюк. 51)


   В таких случаях он просит Настасью не только дать ему нож, но и стащить с его груди насевшего на него русского богатыря. Эти слова показывают, во имя чего в данной былине ведется борьба. Она ведется уже не между светлым, реальным людским миром и миром темных колдовских сил, она ведется между мировоззрением Киевской Руси и верой «поганой» иной земли, иной страны, носящей несколько фантастический характер.
   Настасья колеблется недолго. «За русы кудри» или даже просто за ноги она стаскивает Ивана Годиновича с Вахрамея. Каким образом ей это удается, когда об Иване Годиновиче сообщается, что он имеет богатырскую силу, над этим исполнители никогда не задумываются. Внутреннее требование эпоса состоит в том, чтобы герой, предпочитающий нечистую иноземку русской девушке, был доведен до полного позора.
   Но то, что женщина иноземка стаскивает русского богатыря за волосы или за ноги с его соперника, это только начало позора. Настасья и Вахрамей привязывают Ивана Годиновича к дубу, и теперь не Иван Годинович, а Вахрамей забавляется с Настасьей на глазах у привязанного к дереву соперника.
Иван Годинович, привязанный к дереву, напоминает нам Потыка, пригвожденного к стене, хотя сцена в былине об Иване Годиновиче лишена мрачного и трагического величия, отличающего былину о Потыке.
   Родство этих двух былин, наличие двух былин с общим для них ходом развития действия не может быть случайным. Несомненно, что в основе их лежит очень упорная мысль, притом
мысль такая, которой народ дорожит. При сравнении рассмотренных нами до сих пор былин с их доисторическим, вернее — догосударственным прототипом, бросается в глаза одна весьма существенная разница. Ни Садко, пи Потык, ни Иван Годинович не могут быть названы положительными героями в полном смысле этого слова. Они попадают в беду и должны быть спасены. Потык и Иван Годинович попадают в беду по собственной вине. Конец былины состоит в том, что героев этих выручает вмешательство неожиданно появляющихся сил. В былине о Садко это Никола, в былине о Потыке, кроме Николы, героя выручают Добрыня и Илья Муромец и в конце былины — Настасья. Такое же вмешательство мы увидим в былине об Иване Годиновиче. Неодобрение Ильи Муромца и предостережения мы имеем в обеих былинах — о Потыке и об Иване Годиновиче.
   Процесс роста эпоса можно видеть в том, что герои рассмотренных нами до сих пор былин не связаны с тем историческим и эпическим прошлым, которое осуждено историей и осуждено народом. Народ в лице героев с этим прошлым порывает.
   Это прошлое приобретает все более и более конкретные и реальные очертания, и соответственно вырастает сила осуждения. В былине о Садко подводное царство еще окружено некоторым ореолом сказочной красоты. В былине о Потыке красавица из иного мира — злая чародейка. В былине об Иване Годиновиче невеста принадлежит стану враждебного Киеву и Руси государства. Подвиг героев состоит в том, что этому соблазну чужого они никогда не поддаются. В последний и решительный момент они проявляют достаточно силы, чтобы навсегда сбросить с себя опутывающие их оковы. Мир русских людей одерживает победу над подводными, подземными и иными мирами, и в былине об Иване Годиновиче русский мир побеждает иноземный. Чтобы осуществить такую победу, герой должен быть богатырем, и такими изображаются и Потык и Иван Годинович. Они «святорусские», «могучие» и «сильные» богатыри. В них уже есть задатки тех полностью положительных героев, какими являются Илья, Добрыня и Алеша. Былины о Потыке и Иване Годиновиче показывают развитие русского эпоса в создании положительного героя.
   Именно в силу этого народ никогда не дает погибнуть своим героям. Не должен погибнуть и Иван Годинович. Спасение может быть различным, но оно всегда наступает неожиданно. К Ивану Годиновичу подоспевает, например, дружина, которую он взял с собой из Киева, но по дороге распустил, отправив своих людей охотиться (К. Д. 16; Гильф. 179), или с неба спускаются ангелы и спасают его, как у Крюковой, или, наконец, чаще всего, Вахрамей стреляет в голубей или лебедей, но Иван Годинович заговаривает его стрелу, и стрела поражает самого Вахрамея. Иван Годинович различными способами освобождается от своих пут и жестоко наказывает Авдотью (Настасью), отрубая ей руки, ноги, губы, иногда и голову; иногда он не рубит головы и оставляет искалеченное туловище женщины погибать в степи. Мы не будем воспроизводить всех деталей той изысканной жестокости, с которой Иван Годинович расправляется с Настасьей. Сцена эта отвратительна, если понимать ее только как месть ревнивого мужа, как на это указывал и Белинский, поражаясь той методичности и холодности, с которой совершается казнь. Но эта жестокость становится понятной, если принять во внимание, что в лице Авдотьи осуждается не столько сама коварная героиня, сколько та «поганская» нечисть, к которой она относится. Такая женитьба решительно, жестоко и навсегда клеймится позором. Этот позор герой ощущает очень глубоко. Совершив расправу, он насмехается над самим собой, а в Киеве над ним насмехаются князья и бояре:


Всяк-то на сем свете женится,
Да не всякому женитьба издавается!
(Рыбн. 195)

 

 

   Примечание :

 

   1 См. А. М. Астахова. Былины Севера, т. I, стр. 585. См. также Григ. II, 6, 67, 88; Крюк. I, 51, II, 65; Листоп. 30, 31, 32, 33; Леонтьев 7; Пут. 11а; Сок. 41, 65, 200, 257. П. Г. Ширяева и В. А. Кравчинская. Две былины в записях конца XVII—XVIII вв., стр. 399 и сл.

  

 

    * ИВАН ГОДИНОВИЧ
Орест Миллер сближает отчество «Годинович» с именем «Хотен» и считает былины о Хотене и Иване Годиновиче родственными, причем былину о Хотене он признает более древней. Как видно из анализа самих былин, Миллер ошибается. По ходу пересказа он делает ряд сближений с германским и скандинавским эпосом (Авдотья — Гильда в Тидрек-саге). Смысл же былины сводится к мифической борьбе светлого (мужского) с темным (женским) началом (Илья Муром., стр. 369—379). По мнению М. Халанского, былина сложилась у южных славян и перешла к нам через посредство украинской поэзии. Халанский пытается доказать, что, проникая к нам, былина подвергалась порче и обессмысливанию. «По мере поднятия с юга на север реальность и естественность мотивов сменяются натянутостью и сказочностью» (Великорусск. былины, стр. 111—126. Южнославянские сказания о кралевиче Марке в связи с произведениями русск. былевого эпоса, т. II, Варшава, 1894, стр. 594—607). А. М. Лобода выделяет некоторые подробности, связанные, по его мнению, со свадебной поэзией и обрядностью (дружина Ивана Годиновича рассматривается как дружина поезжан). В остальном же Лобода развил и детализировал точку зрения Халанского, но сопоставлял былину об Иване Годиновиче также с германским сказанием о Вальтере Аквитанском, с индийским Сомадевой, а также с русскими сказками. Вывод: сюжет пришел с Востока через посредство Византии и южных славян (Русские былины о сватовстве, стр. 203—231). Связь былины со сказанием о Вальтере Аквитанском пытался утвердить Л. И. Казаковский (Сказание о Вальтере Аквитанском. Киев, 1902, стр. 108—127, 145—158).


Энциклопедия Брокгауза и Ефрона
 

Иван Годинович



(иначе Годенович, Гординыч) — богатырь былин Владимирова цикла. Былины о нем открываются обычным пиром у кн. Владимира. И. Годинович, племянник Владимира, один сидит на пиру невесел, и на вопрос князя, чем он озабочен, говорит, что хотел бы поехать в Чернигов (иначе в Золотую орду, к Ляховинскому королю, в Индию) посватать за себя дочь купца Дмитрия Марью (иначе Настасью, Авдотью "Лебедь белую"). Владимир одобряет его желание и дает ему в товарищи Илью Муромца, Алешу Поповича, Добрыню Никитича, Василия Казимерского. Когда Дмитрий отказывает И. Годиновичу в руке дочери, так как она уже просватана за Кощея Трипетовича (иначе Федора Ивановича с хороброй Литвы, царища Вахромеища, Одолища Кошчевича), И. силой увозит Марью. На пути в Киев поезд И. встречает звериные следы — вепря, кобылы, тура или лани — и И. отсылает сопровождавших его богатырей в погоню за зверями. Оставшись один с невестой, он ложится с нею в шатре, но в это время настигает его Кощей Трипетов и вызывает на бой. И. повалил Кощея, хочет вспороть ему грудь и просит невесту подать ему нож. Но невеста, послушав Кощея, который сулит ей больший почет, если она предпочтет его И., помогает Кощею осилить И. и привязать его к дереву. Затем Кощей с невестой ложатся в шатре. В это время прилетает на дерево ворон (иначе два голубя, две лебеди), и человечьим голосом говорит, что не владеть Марьей Дмитриевной Кощею, а владеть Ивану Годиновичу. Разгневанный Кощей пускает в ворона стрелу, которая, обратившись назад, убивает самого стрелка. Марья, опасаясь за свою судьбу, хочет отрубить И. голову, но сабля скользнула и рассекла только ченбуры, которыми был связан И. Былина кончается жестокой расправой И. с невестой, которой он сначала отсекает руки, затем ноги, губы и наконец голову. Сюжет былины об И. Годиновиче относится к широко распространенным бродячим сюжетам о неверных женах, невестах, сестрах. Параллели былине указаны исследователями в великорусских сказках и в легендарном рассказе из жития Иосифа Волоцкого по рукописи XVI в. (см. А. Веселовского в "Ж. M. H. Пр." ч. 263, стр. 35-38). Особенно близка к былине малорусская песня об И. и Марьяночке, помещенная в сборнике Кольберга ("Pokucie", II, стр. 17). Сходство с былиной простирается не только на детали рассказа, но и на имена (Иван и Марья). Южно-славянские (сербские и болгарские) песни того же сюжета указаны и рассмотрены М. Халанским в его книге: "Великорусские былины киевского цикла" (стр. 115-120). Такова сербская песня "Бановичь Страхинья" (Вук Караджич, II, № 44), "Марко Кралевич и неверная девушка" (Filipovič "Kral. Marko", 1880, № XXII), болгарская об "Искрене и Милице" (в Сборн. Дозона, № 34). Проф. Халанский считает даже вероятным (хотя без достаточного основания), что великорусская былина об И. Годиновиче переделка зашедшей на Русь югославянской песни того же мотива (стр. 126). Польская версия того же сюжета в хронике Богуфала, именно в повести о "Вальтеже и Гельгунде", была указана Либрехтом (см. "Orient und Occident" I 125, III 357 и "Zur Volkskunde" стр. 40). Восточные индийские однородные рассказы отмечены Бенфеем ("Pantschatantra" I, 437 и след., II 303-306). В былине о И. Г. видимо обработан и приурочен к Владимирову циклу бродячий сказочный сюжет, вероятно, восточного происхождения. Ср. также Ореста Миллера, "Илья Муромец" (стр. 369-379) и А. Веселовского, "Русский эпос и новые его исследователи" ("Вестн. Европы" 1888, июль).

Вс. Миллер.

 

Реклама :

                            Сайт музея мифов и суеверий русского народа      

Все опубликованные материалы можно использовать с обязательной ссылкой на сайт:     http://sueverija.narod.ru  

Домой   Аннотация   Виртуальный музей   Каталог   Травник   Праздники   Обряды   Библиотека   Словарь   Древние Боги   Бестиарий   Святые   Обереги   Поговорки  Заговоры  Суеверия  Как доехать

   152615 Ярославская обл. город Углич. ул. 9-го января д. 40. т.(48532)4-14-67, 8-962-203-50-03, 8-905-134-47-88

Гостевая книга на первой странице                                                                                      Написать вебмастеру